Что происходит в Мьянме на самом деле

Что происходит в Мьянме на самом деле

В эти дни ко мне обратилось немало людей, знакомых и незнакомых, с просьбой прокомментировать события в мьянманском штате Ракхайн. Поскольку большинству я рассказываю почитай одно и то же, то логично было бы изложить свои комментарии в письменном виде.

Первое и главное замечание. Обыкновенно, когда пишут о проблеме рохинджа, до кучи упоминают о других сепаратистских движениях Мьянмы. Однако дело в том, что для центрального правительства все остальные сепаратисты – это свои же граждане, с которыми можно и нужно договариваться. А рохинджа – совершенно другой случай. Для абсолютного большинства мьянманцев выговор идет об нелегальных мигрантах из-за рубежа, или (в последнее пора, когда группы боевиков-рохинджа начали атаки на военные и гражданские объекты) даже об иностранном вооруженном вторжении террористов. Потому для жителей страны выговор идет фактически об отражении иностранной интервенции.

Рохинджа подлинно являются негражданами Мьянмы. Больше того, самоназвание «рохинджа» мьянманские власти считают незаконным, поскольку по своему языку, обычаям, культуре и внешнему виду эти люд практически ничем не отличаются от читтагонгских бенгальцев, живущих на юго-востоке Бангладеш.

Если дело обстоит этак, как это обычно пишут на некоторых сайтах (то кушать, что их предки живут тут еще с колониальной эры) – то они спокойно могут получить гражданство – при британцах была неплохо налажена система учета людей, и доказать, что прямые деды того или иного жителя Мьянмы всегда жили на этой территории, будет просто (это требование, а также принадлежность к одной из 135 национальных групп Мьянмы – два основных критерия получения гражданства по закону 1982 года). Кушать такие люди среди тех, кто считает себя рохинджа. Им довольно представить нужные дикументы и наименовать себя не рохинджа, а бенгальцами – и они тут же получат гражданство. Однако в нынешней ситуации эти люд прекрасно понимают, что если они подадут такие документы, то будут вынуждены укатить в другую часть Мьянмы – потому что были случаи физической расправы над подобными людьми со стороны тех, кто фанатично требует именовать себя именно «рохинджа». При этом следует констатировать, что само правительство, в свою очередность, тоже не заинтересовано в том, чтоб новообретенные бенгальцы разъезжались по стране, потому что получение гражданства обыкновенно никак не связано с переменой мировоззрения, а это значит – кушать риск радикализации традиционной умеренной мусульманской уммы Мьянмы.

Однако основная часть рохинджа – это люд, у которых никаких подтверждающих бумаг дудки. Большая их часть будто раз и есть нелегальные мигранты из Бангладеш (и их прямые внуки, иногда уже – в третьем или четвертом поколении) – маленькой по площади перенаселенной страны, где вначале была борьба за самостоятельность от англичан, потом за филиал от Пакистана, затем были военные перевороты с будет кровавой гражданской войной и репрессии. Отдельный перебегали в соседнюю страну по экономическим причинам – в Бангладеш для них попросту не было места, а в определенные периоды времени в Бирме центральное правительство было очнеь слабым и фактически не контролировало окраины. Однако были и такие люди, которые в своей стране конфликтовали с законом – а Мьянмы была для них удобным убежищем. Это были бандиты, убийцы, проповедники радикальных идей, политические диссиденты.

Будто к этому относилось правительство Бирмы-Мьянмы? Весьма просто: их попытались выдавливать назад в Бангладеш, не давать им гражданство, а после – просто заперли основную массу в анклавах. Эта «заморозка» будто раз и стала одной из основных причин нынешней ситуации. В этом смысле правительство Мьянмы кушать в чем упрекнуть. Во-первых, для властей они были «неграждане» — и значит им не полагались даже школьные учителя, пункт которых тут же на десятилетия заняли радикальные проповедники. Во-вторых, анклавы были не резиновые, а число их жителей всегда росло (в семьях рохинджа обыкновенно много детей) – поэтому вскоре там получился подобный «мини-Бангладеш» с неизбежной экспансией вовне – где уже жили совершенно другие люди. А безработная молодежь, которой нечем заняться, вечно была питательной средой для вербовки боевиков. Плюс – у рохинджа еще со времен Другой мировой войны были напряженные взаимоотношения с соседями-ракхайнцами, которые справедливо опасались эскпансии этого народа на их земли – а существование в условиях постоянного напряжения с соседями никому не идет на пользу.

Противопоставить этому у мьянманских властей до сих пор ничего не получается: на этой территории лишь совершенно недавно появились школьные учителя, однако это – привезенные бирманцы-вахтовики, и неформального контакта с детьми у них дудки. Зато тех людей из числа рохинджа, кто соглашается сотрудничать с властями, порой находят в лесу с отрезанными головами (об этом писали в мьянманской прессе).

В итоге пять лет назад эта ситуация вылилась в бессердечный конфликт – причем, отличились в нем обе стороны (возьмите хотя бы приводимую международными экпертами цифру разрушенных и сожженных домов – оно примерно одинаковое с обеих сторон конфликта).

То кушать, за прошедшие десятилетия на территории штата Ракхайн в Мьянме были созданы все обстоятельства для появления территории с боевиками и экстремистскими идеологами, которые весьма успешно манипулировали практически неграмотными людьми с промытыми мозгами. При этом, индийские и бангладешские спецслужбы не этак давно сообщали о том, что был налажен довольно масштабный процесс подготовки боевиков – рохинджа в Пакистане, и лишь блительностью бангладешских спецслужб можно разъяснить тот факт, что на этой территории у боевиков относительно немного огнестрельного оружия. В свою очередность, высшие чиновники Мьянмы сообщали о том, что деятельность боевиков-рохинджа активно спонсируют отдельный монархии Персидского залива. А в СМИ Мьянмы и Бангладеш периодически появляются сообщения об обнаружении тренировочных лагерей боевиков-рохинджа по обе стороны границы. Больше того, боевики ликвидируют тех чужаков, кто невзначай обнаружит эти лагеря – недавно в мьянманских СМИ был описан собственно такой случай.

У моих собеседников в Мьянме сложилось впечатление, что ныне в общинах рохинджа существует оригинальный поколенческий раскол: старшие возрастные группы исходят из понимания того, что «плохой мир лучше хорошей войны» и настроено на более-менее мирное существование в рамках Мьянмы. Однако за последние годы выросло новое поколение безработной молодежи, с которой активно начали работы, прибывшие из-за рубежа (прежде итого, из Пакистана) люди.

Многие рохинджа еще со времен противостояния СССР в Афганистане были активными участниками боевых действий. Ныне индийские спецслужбы выражают опасения в том, что вооруженные солдаты-рохинджа находятся на территории Пакистана возле ее границы. То кушать, недостатка в прибывших из Пакистана в штат Ракхайн инструкторах не было, будто не было и какого-то противодействия их идеологии – главная проблема для этих людей заключалась в создании некоей сетевой структуры для координации боевых действий вооруженных отрядов молодых отморозков. Такая структура ныне действительно есть – это «Араканская армия спасения рохинджа». Руководит ей уроженец пакистанского Карачи по имени Ата Улла. Привлеченная простыми и понятными экстремистскими лозунгами, и возможностью почувствовать себя «хозяевами жизни», молодежь рохинджа, прошедшая подготовку в лагерях по обе стороны границы, стала все больше и больше радикализовываться. А после – совершать скоординированные нападения на военные объекты в штате Ракхайн. При этом в анклавах рохинджа в штате Ракхайн, где уже давным-давно все базируется на праве сильного, агрессивные молодые люд и их лидеры сегодня стали реальной властью, которую все должны внимать и беспрекословно ей подчиняться.

Нужно ли изумляться, что промытые мозги, а главное — ужас и покорность боевикам (которые всегда здесь, рядом, в этой же деревне, в отличие от мьянманских боец, которые придут и уйдут – а значит, никого не защитят) заставляет рохинджа воспринимать мьянманских военных будто угрозу их относительно спокойному существованию. Ясно, что солдаты будут разыскивать боевиков, и, возможно, все кончится стрельбой. Международная комиссия во главе с бывшим генсеком ООН Кофи Аннаном (вряд ли кто-то будет отвергать, что этому человеку нечего быть ангажированным и врать), которая лишь что представила отчет, признала, что многие случаи поджога деревень, в которых обвиняли силовиков – дело рук самих рохинджа (прежде итого, боевиков, пытающихся таким образом спровоцировать основную массу населения на агрессию по отношению к силовикам). Потому есть большой вопрос, от кого рохинджа бегут в Бангладеш – боятся ли они прихода силовиков, или не хотят существовать в деревнях, где фактически правят упоенные властью молодые отморозки из числа соплеменников, которые при этом являются воплощенной опасностью того, что в эту деревню для «зачистки» нагрянут отряды мьянманских силовиков.

Ужас и безысходность – вот главная характеристика состояния, в котором ныне пребывают эти люди (прежде итого, ни в чем не повинные женщины и ребята), когда из числа имеющихся вариантов для них «оба хуже». При этом обратите внимание на основную массу тех беженцев, которых показывают на фотографиях, гуляющих по Интернету – это в основном старики, женщины и ребята. Молодых и здоровых мужчин среди беженцев будто раз очень мало.

Больше того, будто пишут мьянманские СМИ, с малограмотными людьми в анклавах рохинджа активно работают – в том числе выдают им на пути следования иностранных миссий плакаты с текстом, какой они сами, в силу неграмотности, вовек бы не написали, а также пускают слухи, что тех, кто пострадал в результате конфликта, переселят в другую, более дружественную им страну. Отсюда – регистрируемые случаи «избиения» тех, кто на самом деле упал с лестницы, и многих фактов «изнасилований» (опять же в местной печати приводился образец одной девушки-рохинджа, которая за пару дней троекратно меняла свои показания по поводу того, насиловали ее солдаты, или дудки, а под конец призналась, что ей пообещали: если она заявит об изнасиловании – ее отправят существовать в одну из мусульманских стран).

Думаю, сейчас понятно, почему Бангладеш не торопится помогать рохинджа (а тех, кто в эту страну все же попал, хочет вообще вселить на необитаемый остров), а Малайзия и Индонезия делают это весьма дозированно, помещая их, будто правило, в фильтрационные лагеря и ограничвая контакты с местным населением.

Я далек от утверждений, что мьянманские военнослужащие — ангелы. Отдельный конфликты при наличии агрессивно настроенного населения, вооруженного в том числе длинными ножами, были фактически неизбежны. И я абсолютно согласен с тем, что с регулярной армии за подобные случаи избиений и издевательств над людьми (прежде итого, над детьми и женщинами!) должен быть особый спрос. Однако большая часть гуляющих по Интернету «доказательств» — откровенные фальшивки, причем, к их распространению оказываются причастны не лишь специально созданные боты в социальных сетях, однако и высшие чиновники ряда стран (недавно фальшивые снимки, которые, якобы, свидетельствовали о «геноциде мусульман в Мьянме» появились в аккаунте турецкого министра – истина, он вскоре их удалил). Мне, будто человеку, живущему в Мьянме, неплохо видно, что гуляющие по Интернету видео и фотографии – в основном примитивные фальшивки. Не могу сообщать про все из них, однако абсолютное большинство из того, что я видел – это совершенно не про Мьянму, однако с подписью «Зверства в Бирме». Эти фейковые снимки периодически разоблачают в мьянманских СМИ – однако кто их читает?

Я посмотрел несколько видеосюжетов, по которым меня просили высказать свое суждение. Эти сюжеты делятся на два типа. Первоначальный – рассказы беженцев, попавших в Бангладеш о том, что они видели в Мьянме. На мой взор, то, о чем свидетельствуют беженцы, надлежит быть тщательно проверено – хотя понятно, что многие из них говорят то, что, будто они считают, должно предупредить их экстрадицию обратно в Мьянму (а Бангладеш это делает регулярно). Другой – собственно сюжеты об «издевательствах над мусульманами». Большинство таких видео никакого взаимоотношения к Мьянме не имеют – человеку, живущему в Мьянме, абсолютно ясно, что они сняты в других странах. Кушать, конечно, и ролики, по которым невозможно понять, где они сняты – то кушать, это может быть Мьянма, а может какая угодно другая край. Единственным полностью достоверным эпизодом можно находить видео, снятое мьянманским военнослужащим и хвастливо выложенное им на Фейсбук, где он и его коллеги пинками сгоняют деревенских жителей на центральную площадь. Когда этот ролик появился в социальной сети, снятые в нем военнослужащие были оперативно опознаны и понесли кара, причем, высшие военные чины Мьянмы заявили, что наказания для тех, кто практикуют подобные методы, будут и впредь. Однако с тех пор, насколько я знаю, никаких роликов, доказывающих участие военнослужащих страны к конкретным акциям в штате Ракхайн, этак и не было предъявлено – если не находить откровенных фальшивок.

Рекомендуем почитать :  Почему Израиль остановил выбор на Азербайджане

И, наконец, еще одинешенек маленький нюанс. Мусульманская умма Мьянмы – весьма миролюбива и толерантна. Это будто в случае с русскими и татарами в России – все вопросы между ними выяснены немало поколений назад, и теперь представители разных религий живут рядышком (хотя, конечно, не без проблем). В Янгоне немало действующих мечетей, одна из них – чрез узкую улицу от священной для буддистов пагоды Суле, по преданию возведенной 2500 лет назад (уместно, это как раз бенгальская суннитская мечеть). Для приезжающих в Янгон туристов можно сделать целую экскурсию по мусульманским местам города – начиная от дарги последнего императора Великих Моголов (какой считается суфийским святым) и заканчивая знаменитыми на весь город ресторанчиками халяльной кухни (китайцы-мусульмане – непревзойденные кулинары).

Мусульмане «вписаны» в существование Янгона и свободно себя в нем чувствуют. Никто не мешает муэдзинам призывать с минаретов народ к молитве, и многие буддисты делают своим единоверцам замечание, если они прилюдно едят в мусульманском квартале в дневное пора в дни рамадана (я это сам пару один наблюдал). Для буддистского монаха дудки никаких препятствий обратиться к мусульманину, сидящему со швейной машинкой на улице, если у его сумки сломалась застежка – и бывает этак, что мусульманин, из уважения к служителю религии, сделает свою работу даром. Янгонским мусульманам никто не запрещает ходить их традиционную одежду и совершать религиозные обряды. Уместно, я сам живу в ракхайнско-мусульманском квартале Янгона, и любой день вижу, как буддисты и мусульмане общаются между собой, покупают что-то товарищ у друга и имеют общий бизнес. Между прочим, мусульмане кушать в вооруженных силах Мьянмы – истина, соглашусь с тем, что до сих пор они поднимались не выше полковника.

Мусульманских сообществ в Мьянме – великое масса, и абсолютное их большинство является лояльными гражданами страны. В свою очередность абсолютное большинство буддистов нацелены на мирное сосуществование религий и культур. Больше того, власти стремятся противодействовать экстремизму во всех проявлениях, и в законах дудки статьи об «оскорблениях буддизма», а кушать статья об «оскорблении веры». То кушать, человек в равной степени будет наказан, если он неуважительно поведет себя будто в пагоде, так и в христианской церкви или в мечети. Примеры и прецеденты кушать.

Экстремисты бывают в любом сообществе, будто и бытовой национализм. Но нынешний всплеск буддистского экстремизма в Мьянме произошел собственно после событий в штате Ракхайн в 2012 году. То кушать, некоторые буддисты, глядя на своих друзей-мусульман начали думать в них тех же самых экстремистов, какими являются их единоверцы-рохинджа (точно этак же, как после появления ИГИЛ у некоторых людей проснулась исламофобия). Однако опять же: это до сих пор будет маргинальные группы (несмотря на бытующее за рубежом суждение), и правительство достаточно жестко пресекает их деятельность, когда она выходит за рамки дозволенного.

А еще одинешенек фактор, способствующий росту экстремизма среди буддистов – это то, что за рубежом говорят практически исключительно о «саморм угнетьенном народе мира», и вообще не упоминают о примерно таком же числе граждан Мьянмы других национальностей и вероисповедений, пострадавших от рук боевиков-рохинджа. Между прочим, сейчас происходит то же самое – за криками о «страдающих рохинджа» и демонстрациями солидарности с ними никто не замечает сообщения мьянманских СМИ о том, что правительство эвакуировало более 12 тысяч людей из зоны боевых действий. То кушать, это люди (ракхайнцы, индусы, бирманцы и представители других народов), у которых боевики-рохинджа сожгли деревни, убили их близких, а их самих держали в заложниках. У них берут интервью, публикуют фотографии их сожженных домов. На снимках – такие же несчастные лица, будто и те, которые гуляют ныне по Интернету с рассказами о притеснениях рохинджа. И все чаще в сообщениях мьянманских СМИ появляюбтся сообщения: «К югу от Маундо больше не осталось ракхайнских деревень… индийских деревень…» А читатели в Мьянме делают выводы, что нынешний всплеск насилия был нужен рохинджа для того, чтоб очистить от прежних жителей себе новые зоны обитания. Что они после этого думают, читая, так, о митингах в поддержку рохинджа по всему миру?

Что касается штата Ракхайн, то там, помимо рохинджа живут, так, мусульманские общины собственно бирманцев (кушать и такие), пантеев (китайцев-мусульман), каманов-лучников (бывших наемников у прежних властителей этих территорий), мьейду (потомков слуг и рабов в буддистских храмах), и, наконец, «старых бенгальцев» (те, кто жил тут еще до миграции рохинджа, или те, у кого хватило смелости натурализоваться и получить гражданство, отказавшись от самоназвания «рохинджа»). Все эти мусульманские общины штата вполне мирно живут с соседями-буддистами (прежде итого, ракхайнцами – больше того, собственно у ракхайнцев наиболее богатый эксперимент совместной жизни и мирного взаимодействия с мусульманами). И лишь с рохинджа в штате постоянно идут конфликты. А это излишний раз доказывает, что ключ конфликта лежит совсем не в религиозной сфере. Больше того, традиционная мусульманская умма Мьянмы с большим подозрением относится к рохинджа, видит в них ключ возможных бед (потому что кушать такие, кто по ним начинает судить о всех мусульманах) и даже из-за их экстремизма не считает их целиком «своими».

Есть ли решение этой проблемы? Власти Мьянмы считают, что если они дрогнут и под давлением извне пойдут на какие-то уступки – это лишь ухудшит ситуацию (не говоря уже о политическом самоубийстве тех, кто примет такого решение, что чревато кровавой нестабильностью в стране). Военные Мьянмы и без того, считают, что гражданское правительство Аун Сан Су Чжи зашло чересчур далеко, фактически вынеся этот проблема на международный уровень и пригласив для выработки рекомендаций бывшего генсека ООН Кофи Аннана. По их мнению, собственно это воодушевило террористов и привело к нынешним кровавым событиям.

Ситуация осложняется еще и тем, что на стороне рохинджа попросту не с кем вести переговоры. Те активисты, которые говорят от имени рохинджа в Бангладеш, или даже в Европе, не воспринимаются властями будто люди, которых кто-то будет слушаться и которые способны что-то разрешить в Мьянме (видимо, так оно и кушать). А в самой Мьянме нет какой-то вертикали, стоящей над боевиками – там «сетевая» структура. Единственная «вертикаль», – это некое подобие координации действий против правительственных войск, которое под вывеской «Араканской армии спасения рохинджа» осуществляется людьми, прошедшими подготовку в Пакистане во главе с уроженцем Пакистана. Понятно, что такие люд по определению не могут быть партнерами мьянманского правительства на переговорах.

Потому вести дела силовикам и властям приходится на уровне каждой отдельной деревни, и мьянманские военные не скрывают, что договариваться приходится с позиций силы (то кушать, в виде «принуждения к миру»). В те деревни рохинджа, которые подписали что-то вроде пакта о мире, ныне завозят продовольствие и оказывают поддержка в восстановлении разрушенных домов. То кушать, власти Мьянмы как-то пытаются разрешить проблему обострившихся межнациональных отношений. Сейчас высказывается идея о том, чтоб создать возле Маундо (основного места расположения анклавов рохинджа) свободную экономическую зону, чтоб поощрить инвестиции из мусульманских стран, в результате которых безработная молодежь получила бы возможность трудоустроиться и забыла бы об оружии. Однако для любого диалога нужны будто минимум две стороны. Со стороны боевиков-рохинджа подобный готовности разговаривать о преодолении конфликта дудки – а это значит, что в урегулировании ситуации они не заинтересованы.

Беда властей Мьянмы – в их неумении противостоять массированной зарубежной пропаганде. И дело даже не совершенно в том, что у буддистов дудки своей «Аль-Джазиры» и что буддисты – весьма неоднородны и размыты (тот же Далай-лама осудил действия буддистов в штате Ракхайн, а российские буддисты не спешат выражать солидарность с действиями своих единоверцев в Мьянме). Дело в элементарной некомпетентности нынешнего пропагандистского аппарата «демократического» правительства Мьянмы и неумении подавать и продвигать информацию. На страницах Министерства информации и Информационного комитета Мьянмы всегда публикуются сообщения о ситуации в штате Ракхайн, снабжаемые фотографиями. Однако подаются они настолько неумело и написаны так бездарно, что любая районная газета покажется на их фоне шедевром журналистики. По сути, один-единственный, кто по мере сил эффективно и веско опровергает тиражируемые в международных СМИ фейковые новости и фотографии – это министр информации прежнего правительства Мьянмы Йе Тхут. Чуть ли не одинешенек на всю Мьянму!

Вот, собственно, и все, что можно произнести по поводу нынешней ситуации. Я вечно с уважением ооносился к людям, которые неравнодушны к посторонний боли и стремятся защитить своих единоверцев. Однако, на мой взглад, сострадание в данном случае надлежит проявляться к жертвам обеих сторон конфликта – в равной степени. И истина о том, что в истоках конфликта, будто правило, виноваты обе стороны – она и про события в мьянманском штате Ракхайн. А поддержка исключительно одной стороны обыкновенно ведет к новому витку конфликта.

И, пожалуй, последнее. Ко мне уже обратились несколько СМИ с просьбой дать комментарии. Я спросил журналистов – а что, в России уже повывелись люд, профессионально занимающиеся Мьянмой? Мне ответили, что они все ушли в глубокое подполье. Я спросил у одного из них, отчего он не дает комментариев – он-то знает, будто в штате Ракхайн обстоят дела на самом деле. Ответ был простым: «Я живу в России, и у меня тут семья». То кушать, человек опасается рассказать правду, которая расходится с картиной, нарисованной в чьих-то мозгах – причем, боится он отнюдь не «злобных кровавых буддистов», а совершенно других людей.

<![CDATA[ Новости в рубрике Политика ]]>

Оставить комментарий