Его мать. Под кожей наших выборов

Его мать. Под кожей наших выборов

За неделю до окончания избирательной кампании наш кандидат устроил по традиции свою пресс-конференцию, после нее – фуршет. Верней, устраивала все наша наемная команда профессионалов, называемая штабом. Одинешенек боец оплачивал фрахт помещения, иной – журналистов из газет, чтоб пришли; наш идеолог Иван Спиридонович писал тезисы программы; я – вопросы для задавания и ответы на них самого героя представления.

Платил он нам, будто водится, с лихвой, поэтому мероприятие готовили мы тщательно – и удалось оно вполне. Заказанная, будто пицца на дом, пресса сыпала моими острыми вопросами, кандидат крыл моими же ответами, видеокамеры снимали – и в сумме эта виртуальность выглядела даже убедительней самой реальности.

С чем всех нас и поздравил наш начальство штаба, когда уже перешли из зала за столы, ломящиеся от фуршета. Туда же ненадолго заглянул и сам герой – розовый молодец, такой тридцатилетний пончик с исполненным своей могучей платежеспособности лицом, бронированным от итого людского словно инкассаторский автомашина.

Как и на чем он эту непомерную способность сколотил, я, честно говоря, даже не знал. Лишь мне при найме было сказано, что мой труд над светлым образом заказчика предстоит в этак называемом бесконтактном режиме. То кушать его, президента благотворительного фонда по официальной справке, ни под какими видами не тревожить и не отрывать от неких за семью печатями сокрытых дел. А все интервью с ним и статьи о нем лепить на чистом профессионализме; один-единственный возможный сырьевой источник для той лепки – его мама. Однако лучше не вступать в контакт и с ней, попавшей прямиком из грязи в князи и сдуревшей на сквалыжности – когда на нее пал собственный президент-дворец и черный, типа катафалка, «мерседес». В кампании она взяла на себя роль завхозши и потребовала, чтоб все купленные нам ластики и степлеры были после сданы по описи.

Это при том, что ее мясистый пончик, всей своей статью весьма походивший на нее, отвалил на благотворительность по округу аж 6 миллионов долларов. И эта широко раскрученная цифра – очевидно, малая лишь доля всего чулка – била по мозгам нищего округа, разумеется, наповал. Хотя поделенная на число всех ртов она электорат, этот, будто выразился наш психолог, одноразовый народ, из нищеты не вызволяла – однако верную победу в выборах самому чулку народа гарантировала. Отчего он к нашей команде, и нанятой больше будто дань проформе, комильфо, типа нагрудного платка – не чтоб сморкаться, а чтоб был – питал еще и добавочный элемент презрения.

Однако соблюдая эту правящую дань, что заставляет у нас даже головного президента-атеиста осеняться крестом в храме, наш пончик все же подошел к фуршету. И все его участники притихли дружно – покамест он с квелым видом что-то обсуждал с нашим начштаба. А наш начштаба – тоже финик будь здоров! Профессор академии, по убеждениям – неизменный ходок и в баньку, и помимо баньки; когда надобно, бархатный весь – но жальце кушать! При мне, когда в иной кампании два пончика пообещали ему за перерасход лаве паяльник в задница, показал им такую отпальцовку, что это урло ему после еще и приплатило.

Но я из-за бутерброда с дармовой икрой все вглядывался в самого героя, с которым этак и не сказал двух слов, хотя наделал с ним этих виртуальных интервью немало. С его мамашей, заслужившей ненависть всей команды ее контрольным носом во все наши щели, я не стал знаться тоже. После того, будто она мне объявила, что бумагу надобно экономить, а на работу ходить в галстуке – я понял, что ее подсказки не облегчат, а лишь затруднят мое ваяние светлого образа ее сынули.

Однако какова, мне интересно было, его личная отрада в той тайной битве за несметное лаве, в этой дорогостоящей, однако не в охоту ему открыто, политической игре? Понятно, те 6 лимонов долларов, затраченные на прикормку округа, он с лихвой вернет – поскольку нынче любой доллар, вложенный в политику и воля, отбивается вдесятерне. Но будет у него этих лимонов за щекой не счесть – а отрада? Дворец у него уже кушать, тех катафалков – задавись; однако он сам сознает, что все эти добавочные почести, пресс-конференции, улыбки холуев – одно фуфло? А натуральна лишь органическая неприязнь всех к его скряге-маме – хоть, слава Богу, не пришедшей омрачать своей контрольной манией этот фуршет. Будто ему чувствуется в этом виртуальном мире, где каждая усмешка, каждая печатная строка о нем, публичное рукопожатие известного артиста – обходятся по своему, цинично закрепленному тарифу?

Что вообще за воля над всеми, вплоть до президента, храбро реявшего в небе в истребителе – однако пасующего перед каким-то ритуальным рукоблудием, имеет этот надувной обряд? Которому однако платится живой плотью и кровью – и не лишь тех бедняг, задавленных этим ритуальным «мерседесом». Однако и ездец на нем, если пройдет пламя, воду, все медные трубы и паяльники на пути к той кровожадной золотой скорбь – и сам на ее нервном гребне навек утратит сладкий сон и аппетит.

И словно в подтвержденье этому одинешенек наш златогор даже не глянул в сторону столовых благ, на которые негромко напали прочие участники спектакля. Он наконец договорил с нашим начальником, ему налили для блезира сок в фужер – и он встал произнести обязанный все той же кольцевой проформе тост:

– Хочу поблагодарить всех единомышленников, кампания покамест идет неплохо – в чем и конкретная заслуга всей команды. Чтоб одолеть – и, как говорится, еще больше сделать для людей, для наших земляков! В общем добавить больше нечего, должен сейчас удалиться – а вы спокойно оставайтесь, продолжайте.

Он чокнулся своим блезирным соком с парой соседей по столу – и с тем в сопровождении охраны был таков.

После его ухода, разом разжавшего прижавшийся в себе народ, рюмку поднял наш, по иерархии, начштаба:

– Давайте выпьем все-таки за кандидата – с подобный неординарной, яркой личностью! Ну-ка и за наш надежный коллектив: дистанцию в целом прошли достойно, кандидат, самое главное, доволен – надеюсь, это и для нас с вами не последняя кампания!

Все всласть хлебнули и заели; встал начальство полевого штаба, зам главного по работе с населением: распространение листовок, продуктовых подкупов, вербовка активистов и т.п.:

– Хочу честно произнести: никогда еще не работалось этак легко с людьми. И агитировать не надобно, идут сами: голосуем лишь за него! Действительно святой мужик: сколько больниц, школ в округе смогли буквально выжить с его помощью! За нашего подлинно народного избранника!

За ним поднялся зам по аналитике, армейский спецполковник, которого смертельное для нашей армии желанье кушать всласть перевело со службы Родине на службу ее львиному чулку:

– За присутствующих дам – украшение нашей команды! А где такие женщины – там и победа! За кандидата, настоящего орла, какой смог собрать вокруг себя подобный букет!

Рекомендуем почитать :  Политологи назвали конфликтные риски в преддверии выборов президента

От сладкой водки и деликатесов очи у всех приятно заблестели; всех охватила та естественная эйфория, ради которой и наполняются в венце всяких трудов тарелка и стакан. Порывисто вскочила, будто бы на алаверды, уже весьма подержанная дама из состава той, сообразно прейскуранта приглашенной прессы:

– Благодарю за слова в наш адрес, однако и я хочу сказать: какое счастье владеть дело с таким лидером! Истинный рыцарь, меценат нашего времени, о ком охота писать действительно живые, человеческие материалы! Этак выпьем за него до дна!

И до дна выпили – и дальше похвалы, присталые неужели покойнику, посыпались в адрес брезгливо бросившего нашу труппу пончика будто из какого-то прорвавшегося рога изобилия. Никто никого за стиль не тянул, контрольной мамы не было – однако по какому-то, знать, глубоко подкожному велению хмельные люд и по отработке своей службы продолжали на глазах товарищ дружки выгибаться перед удалившимся чмырем.

Встал с рюмкой и наш идеолог Иван Спиридонович – престарелый партийный жох, уже за 60, с его кондовой шуткой: «Как надел я портупею, все тупею и тупею!» Однако в нашем виртуальном жанре оказался хоть куда, заткнет за поясок и трех молодых. Никто не умел этак, как он, из пальца высосать для кандидата то, что на халдейском языке зовется «креативом»: «Сильным – труд, слабым – забота! Строить дороги без ухабов! Поддержка детства – инвестиция в завтрашний день», – и этак, без запинки, далее.

Причем по старой парттрадиции он и сам по ходу сочинения своей брехни начинал в нее веровать самым трогательным образом. Когда я, ответственный и за редактуру исходивших от нас текстов, брался его подсокращать, он, с дрожью своих стариковских жилок, напрягался чистосердечно: «Ну ладно, это вычеркни, однако этот пункт, по одиноким матерям, я не отдам!»

В итоге же он и схватил самый обидный для его седин плевок со стороны ушедшего в собственный бесконтакт заказчика. Его сделали еще и доверенным лицом кандидата – подобный казистый, выступать на сходках ветеранов, старец – самое оно! И будто-то он рассказывает на курительном порожке штаба: «Пришел на сходку, кандидат опаздывает, я на сцену вышел: мой доверитель сейчас будет, увидите, какой достойный человек! А он приехал, на меня даже не глянул, я хотел хоть поздороваться – а эти его охранники, хамье, меня чуть в пинки со сцены! Конечно я лучше уйду, буду на грядке лук усаживать!»

И теперь, когда и до него дошла очередность тоста, он встал и произнес:

– От имени всех ветеранов – что могу произнести? Конечно, такой деятель, из молодых, а думает о старшем поколении, елей на сердце! Не лишь в лучшем смысле демократ – и натуральный патриот!

От этих слов Ивана Спиридоновича, про чью обиду знала вся команда, за столом, уже слегка и обожравшимся халявой, запахло неким пересолом. Тогда взял слово наш психолог – тоже из армейских, этих «солдат у дачи», лишь мы бились не у дачи, а у целого дворца. Ему вменялось и создать этак называемый слоган – крылатый посул кандидата, чтоб все, задрав штаны, кинулись за него голосовать. Работал он дней десять, набил этих слоганов возле двухсот, обвесив ими все стены штаба. От самого простого: «Моя попечение – благо земляков!» – до более витиеватой зауми насчет каких-то дел под православный звон колоколов. Принялось в итоге первое – однако тут вмешалась эта вездесущая, будто муха, мама с ее твореньем: «Служить землякам не словами, а делами!» Поскольку земляки готовы были улечься под ее чадо и без всякого слогана, наш политик-начштаба утвердил сейчас же мамин перл. И наш психолог на том курительном, служившим для отвода штабных душ порожке изматерился весь: «В гробу я видел этих мам! Им мастерить нечего – но на хрена тогда мы все тут, профессионалы!»

И тут этот попухший на нечестной конкуренции боец явил всю стойкость грамотного оловянного солдатика:

– Подлинно у нас сложилась крепкая команда – надобно отдать должное ее руководителю. Однако главное, что заряжало всех – это сама личность кандидата. Его лидерский дарование, энергетика – вот он покинул нас для своих неотложных дел, а его аура, будто видно из речей людей, мистически пребывает с нами!

После того, будто выпили и за мистическую ауру щекастого чулка, настала моя очередность – и я, деваться некуда, встал тоже.

– Едрена мама! Если б мы все, включая офицеров, сражались этак же, как за это обожравшееся чмо, за Родину – она б давным-давно цвела не хуже паразита! – хотелось мне произнести. Но раньше я уже имел неосторожность ляпнуть что-то вроде – после чего, лишась тотчас регулярной службы, вынужден был пробавляться одним литературным заработком, которому ныне грош цена. Конечно, можно еще героически, при обанкроченной ровный профессии, пойти в охрану супермаркета – однако в чем тогда, опять же, эта отрада? Коль личная жизнь коротка – а в остальном у нас царит всеобщее равнение на эту впрямь мистически накрывшую всех золотую гору. И я сказал:

– Ну-ка что вы все заладили: за кандидата конечно за кандидата – как на поминках в самом деле! Пора этот порочный сферы сломать – и выпить за того, кто тут совсем забыт, но достоин самой главной чести!..

– Не понял! – бдительно воскликнул наш психолог, опустив на всякий случай уже поднятую рюмку.

– Ну-ка и осел! – ответил я ему и остальным, самотеком повторившим его жест. – За его маму!

Я думал, кто-нибудь сейчас сблюет или хотя бы поперхнется – однако недооценил сноровку наших профессионалов. Все тут же дружно вмазали и за указанную его мама – не покривясь при этом ни единой жилкой даже.

А назавтра она уже с утра оборвала все телефоны в штабе – что по ее подсчетам не могли вчера съесть столько колбасы, сколько ушло. Где, значит, эти вызвавшие бешенство золотой матки лишние полпалки?

<![CDATA[ Новости в рубрике Политика ]]>

Оставить комментарий