Годовщина работы Ольги Васильевой

Годовщина работы Ольги Васильевой

Ольга Васильева — это министр образования и науки. На момент назначения наша чаяние на перемены в авгиевых конюшнях образования Фурсенко-Ливанова-Медведева-Путина.

 Начин этого учебного года, будто никогда, оказалось в центре внимания общественности, поскольку на самом высоком уровне обсуждается перенос учебного года с 1 сентября на более запоздалый срок, а также в Совет Федерации поступило предложение переноса школьных линеек на 4 сентября из-за празднования мусульманского праздника Курбан-байрам.

Новоиспеченный министр образования Ольга Васильева уже год проработала в своем кресле, и пришло пора подводить итоги, в какую сторону дует ветр из Минобрнауки.

ОБРАЗ МИНИСТРА

С приходом Васильевой на пост министра общество разделилось на части. Одни посчитали это началом мракобесия, поскольку она специализируется на вопросах взаимоотношения церкви и государства, а значит непременно попытается усилить религиозные основы в образовательных учреждениях.

Основной редактор «Эха Москвы» Венедиктов, так, демонстративно вышел из Общественного совета при Минобрнауки, указав на «мракобесные» воззрения госпожи Васильевой. Демарш, впрочем, лишь усилил надежды других на позитивные перемены в министерской политике. Другие воспряли духом в надежде, что она «убьет» наследство Ливанова и Фурсенко, вернет образование на рельсы качественной подготовки, отказавшись от формулы образование-услуга. Поводом для таких надежд стали слова Васильевой, произнесенные в момент вступления в место министра: «Надо осмыслить, проанализировать все, что произошло, потому что те реформы, которые были предприняты, требуют глубокого осмысления», а также впоследствии сделанное предложение заменить термин образование — услуга на служение: «каждый должен соображать, что работа учителя — это не услуга. Я буду воспрещать вам произносить слово услуга». Что в общем-то верно, поскольку учитель — это не отработка своей функции, оказал услугу и забыл, это тот, кто воспитывает молодое поколение, а значит собственно термин служение в наибольшей степени подходит, несмотря на возражения либеральной публики.

Среди самых запомнившихся обещаний нового министра были следующие:

— вернуть в школьную программу астрономию. В школах предупредили об отсутствии лишних часов, сложностях с учебниками и учителями по предметами;

— вернуть трудовое воспитание, на уроках которого школьников обучат слесарному делу и домоводству, вернуть уборки школьных помещений и шахматных кружков. Васильева призвала кончить воспитывать из школьников «маленьких потребителей», указав, что дежурство в классах не причинит вреда их здоровью, и воспитает ответственность;

— провести изменения в сфере управления школами — выговор о передаче школ от муниципальных властей региональным, что было расценено в том числе будто попытка провести раздел собственности в регионах и муниципалитетах. Васильева посчитала это более разумной тратой средств на образование: «сейчас совсем другой исторический период, какой требует, естественно, — я позволю себе подобный термин произнести — „государственные школы“. То есть возвращение школ в государство и выстраивание государственного управления, потому что сейчас школы вне государственной опеки и заботы»;

— внедрить новые правила подтверждения квалификации учителей. Планируется, что учителя русского языка и математики из 15 регионов с 1 сентября этого года пройдут предметное тестирование, но в случае неудовлетворительных результатов наказаний не последует: «никаких наказаний со стороны ни региона, ни федерального центра не последует; главное — составить траекторию повышения квалификации для каждого учителя»;

— сократить число учебников за счет введения основного, базового и для углубленного изучения;

— уточнить образовательные стандарты для старших классов;

— изменить социальное поза педагога через повышение его оплаты труда и пересмотра роли учителя с натаскивающего на ЕГЭ на учителя-воспитателя: «внеклассное время — это пора, когда мы с ребёнком можем трудиться, говорить и что-то мастерить, чтобы он стал гражданином нашей страны»;

— остановить процесс слияния слабых ВУЗов с более сильными. с 2014 по март 2016 года число вузов и филиалов в России сократилось с 2486 до 1450. Васильева заявила: «пока мы прекращаем все объединения — до каждого конкретного разбирательства». Были отменены уже готовящиеся слияния ВУЗов;

— не закрывать сельские школы в рамках оптимизации расходов;

— продолжить переход к «инклюзивному» образованию, когда ребята с особенностями здоровья или развития учатся не в специальных школах, а вместе с «обычными детьми»;

— увеличить число иностранных студентов, обучающихся в России до 700 тысяч к 2025 году с текущих 240 тысяч. Озвучивая это предложение, она сделала ударение на том, что обучающиеся из-за рубежа принесут «большой физический вклад», который оценивается с учетом их проживания и жизнеобеспечения примерно в 373 миллиарда рублей. Истина странно было такое услышать от министра, какой избегает сравнения образования с услугой;

— ввести в каждой школе пять бесплатных секций: спортивную, литературную, музыкальную, шахматную, естественно-научную и технический кружок, вероятно и модуль по предпринимательской деятельности.

Обещаний было немало. Но они не касались коренного слома системы, а затрагивали небольшие насущные проблемы, с которыми сталкивается любой родитель, ученик и учитель. Это степень так называемой оперативной деятельности. Но разве министр не должен был определять собственный курс исходя из стратегических задач? И даже эти обещания давали надежду. Истина возникал естественный вопрос, да как же путинизм ей все это позволит?

РЕВИЗИЯ ОБЕЩАНИЙ

Были ли выполнены обещания за год? Не будем предвзятыми и признаемся, что это были задачи не на один год, а на несколько лет вперед. Сделанное за минувший год — лишь незначительная доля намеченного министром. Сама Васильева призналась, что «задач спереди больше, чем удалось сделать». Но в целом производительность ее ведомства под стать скорости путинской команды.

Одно можно произнести однозначно, что религиозный аспект прослеживается в деятельности Васильевой. Собственно при ней появился первоначальный кандидат наук теологии, которым стал Протоиерей Павел Хондзинский. Примечательно, что он получил звание 1 июня, а сама степень кандидата теологии и доктора теологии официально появились в России чрез неделю приказом Минобрнауки от 8 июня 2017 г. № 507.

Будто и обещала Васильева, были разработаны новые ФГОСы, в которых вместо расплывчатых формулировок было представлено содержание программ преподавания. В обсуждении, по словам Васильевой, приняли участие 7 тысяч человек, почитай все отзывы носили позитивный нрав. Однако беглый обзор ФГОСа по истории и концепции единого учебного пособия показывает, что курс на дискредитацию советского прошлого при новом министре продолжается. Так, из концепции единого учебника по истории: «В СССР был построен „сталинский социализм“, характерными чертами которого стала гиперцентрализация управления в ущерб регионам, диктатура вождя, подмена партийными органами власти Советов, приоритет административных методов решения политических и экономических задач. Рядышком с индустриальными гигантами первых пятилеток выстроились лагерные вышки ГУЛАГа». Примечательно, и даже забавно, что применительно к путинской России выдвинуты тезисы об экономическом росте и инновационном пути развития России. Однако не лишь история попала под удар новых стандартов.

Сообразно проекту «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования в новой редакции», в разделе 12.5 «Математика и информатика» говорится, что в математике советский базовый степень с некоторыми дополнениями был «углубленным» (он давался всем!), сейчас же для всех предлагается урезанный «базовый» степень. Сначала страна потеряла индустрия, теперь потеряет профессиональные кадры, которые в советский этап готовились ударными темпами. Хотя, принимая в расчет сокращение расходов на науку, ориентацию на экспорт сырья, становится ясно, что путинизму в стране не нужны профессиональные кадры с математическим и техническим профилем, они не вписываются в задумку сырьевизации нашей Родины. У таких кадров, будто это сейчас уже видать, слишком много вопросов к властям.

Гораздо удобнее править теми, кто найдет применение себя в стране. Ведь что мастерить с взглядами молодого научного работника, познания которого оказались не нужны рынку, какой требует нефтяников, продавцов и банковских клерков. Вспомним, что в советский этап даже учебники для школьников писали выдающиеся ученые своего времени. В путинской России пункт составителей ФГОСов, определяющих, что надлежит быть в том самом учебнике, заняли неизвестные герои без ярких достижений в своей области. Возможно ли при таком подходе получить качественное образование — проблема не праздный.

Об упрощении математики, что будет окончательно закреплено при Васильевой, ярко высказался академик РАН В.Арнольд еще в 2002 году: «Страна без науки не имеет будущего, и принятие обсуждаемого плана было бы преступлением против России. Будто это ни удивительно, уровень подготовки школьников в России до сих пор отстает, особливо в области математики… Этот план производит общее впечатление плана подготовки рабов, обслуживающих сырьевой придаток господствующих хозяев: этих рабов учат неужели что основам языка хозяев, чтоб они могли понимать приказы». Прошло полтора десятилетия, и замысел превращения российского выпускника в исполнителя, обслуживающего сырьевую экономику, уже не вызывает сомнений.

Рекомендуем почитать :  Руководство управы уволили после видео о подготовке фальсификаций на выборах

С 1 сентября в школы вернулась астрономия в объеме 35 часов. Преподавать объект будут учителя физики.

Законопроект о трудовом воспитании прошел первое чтение в Государственной думе. Но пока не принят.

Правительство планирует разрешить проблему третьих смен чрез строительство новых школ, особливо на Северном Кавказе.

Линейка единых образовательных учебников не разработана, однако в этом году ученики будут обучаться по учебникам, написанным на базе единого историко-культурного стандарта.

К вопросу переподчинения школ Министерство лишь подходит. Васильева объясняет нужда этого тем, что в таком случае будут сокращены затраты на содержание органов управления образования с 8,2% до 3,1%.

1764 школы, которые ранее носили название коррекционных, стали простыми школами. Ни одна из них, по заявлению министра, не была закрыта.

Обратила внимание Васильева и на протестную молодежь, с которой, впрочем, борются различными методам на местах. Васильева отметила, что «сейчас протестные настроения кушать, так же как они были в 1862 году. С этими протестными ребятами, которые выступают „против итого плохого — за все хорошее“ нам тоже надобно обязательно работать». Если по Васильевой Путин и есть все хорошее, то воспитывать будут учеников не в любви к Родине, а в поклонении первому лицу и беспрекословном его почитании.

РЕФОРМА ИЛИ КОСМЕТИЧЕСКИЙ РЕМОНТ?

Васильева и ее заявления о том, что в школе должны прививаться ценностные вещи (влюбленность, милосердие, сострадание, жалость, способность ликовать, смеяться, любовь к труду) подкупают, поскольку из логова кремлевских либералов давным-давно не слышно о ценностях, идеологии и прочих вещах, без которых невозможно ренессанс России. Но вспомним, что тот самый Кремль неоднократно говорил о необходимости отказа от сырьевой экономики, покамест на деле заключал контракты на прокладку трубопроводов в Китай и Турцию. Потому даже самые красивые речи из уст путинской команды надобно многократно перепроверять, а не очаровываться ими. Да и для Васильевой по всей видимости понятие ценности — предмет туманная, учитывая, что она нашла их в деидеологизированном путинском курсе (ее доклад «Ценностные аспекты политики В. В. Путина»).

Этак что происходит с образованием? Его реформируют или слегка причесывают для успокоения трезвомыслящих патриотически настроенных преподавателей? Сама Ольга Васильева в своем интервью Интерфаксу отметила, что ее деятельность на посту министра она поостереглась бы именовать реформой: «образование очень консервативно, система образования во всех странах консервативна! Потому я бы, наверное, слово „реформа“ произносить бы поостереглась».

Произошел ли исконный сдвиг в системе образования? В сущности, дудки. И это главное. Прогноз о намерениях нового министра в рамках путинизма оказался верным. То же самое. Основной погром в образовании науке даже не затрагивается.

Васильева не стала пересматривать систему ЕГЭ, отметив лишь, что за четыре года «поменялось восприятие экзамена, пришло осознание, что это государственная итоговая аттестация, а не натаскивание на сдачу теста». Если бы… Это попросту неправда. На проблему, что ученики потеряли возможность устно изъясняться, она отрапортовала, что в нескольких регионах будет введена устная доля в девятом классе по русскому языку в качестве пилотного проекта, что после распространится на всю страну. Но ведь остальные предметы, требующие устного изложения мысли, этак и остались в тестовой форме и обречены стать для сдающих инструментом регресса. Впрочем, сама министр ничего плохого в ЕГЭ не видит, объявляя, что он является «социальным лифтом» и позволяет выпускникам из всех российских регионов поступать в лучшие вузы. Отчего же тогда качество абитуриентов резко съехало книзу? Социальный лифт для балбесов что ли?

Она не изменила основ образовательного процесса, в котором преподаватель большую доля времени тратит на бюрократические отчеты — описание образовательной деятельности в ущерб этой деятельности, когда качество определяется в министерстве на основе сданных бумажек. Более того, от ФГОСов, где у преподавателя была хоть какая-то возможность творчества, хотя и весьма минимальная, перешли к ФГОСам с фиксированным содержанием, окончательно убив любую попытку обнаружить творческое начало, превратив учителя в исполнителя-бюрократа.

Она солидаризировалась с системой, продолжая вторить Путину и ему подобным, что страна и без того заботится о специалистах образовательного сектора: «губернаторы это прекрасно понимают. Они заботятся о молодых специалистах. Разумеется, в каждом регионе, что касается дополнительных средств, исходят из своих особенностей, но не должно быть больших крайностей. В каждой губернии, в каждом регионе кушать свой проект, посвященный молодому учителю». По ее заявлению «многие регионы по-своему решают эти вопросы (оплаты труда учителей в ходе проведения в школах Единого государственного экзамена) и находят возможности дополнительной оплаты. Я думаю, эта труд будет продолжаться везде».

При подобный беспрекословной вере в правильность процессов в стране невозможно коротать преобразования. Ведь если послушать Васильеву, то в образовании все неплохо, государство делает все возможное. Вот лишь почему тогда все больше насилия среди детей и молодежи, все меньше желающих выбирать профессию учителя? Все больше молодых стремятся «свалить из рашки»? Разумеется, она дала обществу долгожданную надежду на ренессанс образования в его исходном виде — будто процесса воспитательного, а не будто услуги. Тем самым отразила чаяния многих учителей, которые за годы либеральных реформ уже устали от ценностного выхолащивания. Ее инициативы, направленные на ренессанс элементов советской школы, вселили веру в то, что в отличие от Грефа, какой считает, что «мы пытаемся воспроизводить старую советскую абсолютно негодную систему образования, мы напихиваем в детей огромное число знаний» она теоретически может солидаризироваться с Джоном Кеннеди, какой в свое время отметил, что «Советское образование — лучшее в мире. Мы должны немало из него взять. СССР выиграл космическую гонку за школьной партой».

На фоне ее многочисленных предложений, различных высказываний, будто например, о запрете на пользование телефонами во время уроков, что в общем-то верно, ведь ученик пришел обучаться, и не стоит отвлекаться от занятий, предложение притягивать к ремонту общежитий студенческие советы, возвращение в школы логопедов, поскольку в последних нуждаются первоклассники, 58% из которых имеют фонематические проблемы, формируется четкая убежденность, что министр не реформирует негодную систему образования, а пытается заретушировать ее недостатки, в корне не меняя ничего.

То есть реально мелкие, но порою скандальные нововведения, которые могут поддержать учителя, но не либеральные россияне, отвлекают общество от реальных проблем в системе образования, которых накопилось масса. От дефицита финансирования до низкого качества системы образования, непригодности тестовой формы аттестации, коррупции в ВУЗах.

Год работы Васильевой на посту министра образования и науки вполне вписывается в деятельность прочих ведомств, в которых за множеством мелких инициатив скрывается имитация бурной деятельности. Но за этой имитацией не стоит желания и стремления поворотить образование в нужное русло. Ее деяния и слова сравнимы неужели что с заявлениями Путина о возрождении в стране патриотизма, под которым понимается не любовь к Родине, а любовь лично к Путину и режиму. Да и сам манера управления Васильевой, которая принимает решения исходя из своего мнения, а не консультаций с общественностью, уж очень напоминает не служение делу, а обслуживание начальства, в лучших традициях путинского стиля.

 А о науке и сказать нечего. Будто шла деградация, так и идет.

 Покамест на дворе путинизм — надеяться на оздоровление неосновательно.

<![CDATA[ Новости в рубрике Политика ]]>

Оставить комментарий